Мёртвое место (2026)

Айзек сжимал края парты так, что побелели костяшки — очередной день в школе снова превращался в испытание. Шёпот за спиной, брошенные в спину комки бумаги, едкие реплики — буллинг въедался под кожу, как яд. Дома тишина стала громче криков: после семейной трагедии дом будто опустел, даже воздух в нём казался чужим. А по ночам приходили они — тени, шепчущие на грани слышимости, скользящие по стенам, цепляющиеся холодными пальцами за мысли. С каждым днём их шёпот становился требовательнее, а внутри Айзека просыпалось что‑то тёмное, чужое, пугающе знакомое. Он ловил себя на желании ответить болью на боль — и от этого становилось страшнее всего.